













|
|
|
|
|
|
Карл Шлёгель
Постигая Москву
стр. 204
Промежуточные миры 205
номического механизма, считающего себя особенно рациональным и превосходящим капиталистическую анархию. Подобное «превосходство» приезжий ощущает тем сильнее, что ему некому выразить свое недовольство, свой протест — ведь нервы ему треплет анонимная система, а не продавщица.
Промежуточные миры обладают специфическими свойствами. С одной стороны, внедрение кусочков чужого мира на видном месте в собственной окружающей среде создает почти экспериментально чистое поле, на котором еще резче выделяются ставшие привычными обычаи и формы общения. С другой стороны, промежуточная сфера, в которой как будто нет однозначных норм, дает простор волюнтаризму в нормативах — наблюдается их размягчение. Водитель такси претендует на плату, не причитающуюся ему ни по закону стоимости, ни по закону плана, — на границе двух миров он просто пользуется тем, что у иностранцев, как правило, больше денег (по его мнению), и молча требует свою цену, отказываясь давать сдачу. Иностранцы, привыкшие давать чаевые, перед ним беззащитны. И с другой стороны, какая благодать, какое освобождение — после недель или месяцев воздержания оказаться «в своей тарелке», получить возможность вместо помеси насладиться чистыми формами, вместо суррогата — оригиналом, например послушать у немецких друзей сонаты Шуберта в исполнении Бренделя или потанцевать рок-н-ролл, посмотреть в американском посольстве Хичкока и даже «антиамериканские» фильмы.
 |
Салон-
парикмахерская на Петровке |
В исключительных условиях скорее, чем в привычно-нормальных, проявляется, кто ты: турист, бросающийся в глаза отнюдь не в силу каких-либо заслуг, вызывающий внимание только потому, что одет иначе или лучше; обладатель валюты, который может позволить себе то, чего не могут другие, только потому, что принадлежит к сфере мирового рынка; дипломат, вдруг оказавшийся «равнее», чем его соотечественники, только благодаря своему статусу. Москва — место, где можно сделать много наблюдений в этом отношении и проследить очень поучительные метаморфозы, обусловленные валютой, одеждой и статусом: превращение маленького человека в щедрого подателя чаевых, простого чиновника — в человека, козыряющего широкими жестами и с трудом обретенными манерами. Находятся, конечно, и люди, остающиеся теми, кто они есть.
|
|
| |
|
|
|
|
 |
|

 






|